doggy

*** будущим про-фем-авторкам-неформалкам

Моя мама не великий художник:
Она не дает интервью на ТВ,
Мой папа ведет свой внедорожник,
Совсем не вспоминая обо мне

Ни двое детей, ни карьера юриста
Меня каждый день встречают с утра.
Количество писем уходит за триста,
Гуляю глазами весь день из окна

Кто хочет быть славным и смелым,
Кто хочет счастливым быть наконец:
Не делай как Аня, старайся быть первым
Под номером "два" придет твой конец.

Расти как цветочек в отличной семейке
Не ври, не завидуй, не будь дураком
Панкухой не будь, не бухай на скамейке
Ведь счастья ни грамма не будет потом

Меняй идеалы, мужей, не работай
Забей же на совесть, не вспомнишь совсем
Пусть беззаботность будет заботой
Единственной, важной и главной над всем
  • Current Mood
    sick sick
pms

Измерить линейкой, обхватить сантиметром.

Ба-бах! Зачем отказывать себе в ведении жж. Кто, если не мы станем в авангарде возрождения лонгридов и персональных завываний.
Спустя четыре года после последней записи я вдруг поняла, как важна регулярность этого эмоционального, ни к чему не привязанного выброса букв в просторы интернета. Важен потенциальный факт, что эту запись может кто-то увидеть.
Подсмотреть за тобой. Один этот повод не дает возможности врать, создавая щит из фактчека и совести.
***
Делюсь наблюдением про лодку: практически все, окружающие меня (и я тоже) люди сидят в лодке с названием "Беда-30". Это то самое, о чем говорили еще несколько лет назад, тот кризис, который развивается в два счета, когда ты не взрослый, но уже не ребенок.
Первый этап: "Все очень сложно и запутанно вокруг, одни проблемы и обязательства", следом вытекающий - "Я ничего делать не буду, чтобы не обжечься/оплошать/быть посмешищем/позориться". И вишенка: "НЕ ПОТЕРЯТЬ СТАТУС И УРОВЕНЬ ЖИЗНИ".
***
Поэтому, сидя в лодке, которая не выдержит всех эмоциональных беженцев, выход как-то не обрисовывается. Не получается с действующим арсеналом опыта заставить себя быть проще, не лезть в депрессию самому, не делать трагедию, не усложнять. Быть честным, наконец, с самим самой и понаблюдать за собой хотя бы 5 минут в день.
***
Тяжело быть примером, праведным и правильным, дающим надежду и уверенным в себе. Тяжело, потому что надо таким быть, а мы себя такими не ощущаем по разным причинам. И пока мы не докопаемся до причин, никто нам не поверит, как бы мы ни старались.
***
Хочется на футболку какой-нибудь подобный лозунг: "честно едешь - лучше будешь".
drink

Рондо, апорт, анкор.

Преодолевая новые рубежи, постоянно позиционируя, выдвигая, рассказывая, добиваясь, славная человеческая личинка набирается опыта и неуместных скилов. И что? Итого нет не только результата, но и просто следа от эпохальной деятельности, бурного водоворота ненормальной гонки.

Что есть высоко и что же низко? Здесь и сейчас надоить добрый литр молока и завалившись на просторах всё более необъятной чувствовать сладкий жирный результат на языке. Здесь и сейчас взять в руки веник и вымести весь сор из многоквартирной московской избы. Здесь и сейчас взять гранату и ворваться в цитадель бумажных законов и политической проституции.

У нас больше нет этого "здесь и сейчас". У нас есть планы, перспективы и решения для каждого момента этой прогрессирующей шизофрении. Хорошо, теперь к психической болезни добавилась нещадная территориальная клептомания. Возьмем побольше, да послаще, чтобы разорвало весь организм, чтобы тошнило ядерными отходами и липкой нефтью.

Все властные рондаты всегда прилетают мощным отравленным пирогом в наши славные моськи, уже покрытые не только сладким кремом, но и чьими-то какашками. С каждым днем, с каждым вздохом, с каждым глотком воды и чая The Next Day становится валютой, дороже алмазных приисков.

Завтра будет отпуск и дети, завтра будет кругосветное путешествие и гигантская зарплата. А еще будет национальный курорт нового поколения, построенный на обломках животных душ и вековых переселений, война и много чего интересненького.

de1620176dc1
drink

Всё для вашего комфорта.

Человек умеет всё. Абсолютно всё. Дело не в ремесленных способностях или растяжке позвоночника. Свобода начинается там, где она обнаруживается другими.

Гораздо интереснее наблюдать за трансформацией характера, выражением лица, быстрыми действиями и читать мысли в глазах, нежели делить на добрых и злых, достойных и низких, скользких и надежных.

Нет надежды, что найдется абсолют личности, готовый стать иконой добра и самообладания. Вокруг все способны на всё ежесекундно, поэтому с самого детства мне было непонятно, что значит "контролировать себя". Что вы говорите, люди? Еще одна секунда, где нет той самой сути.

Наблюдая за близкими, любимыми и знакомыми, не перенося их модель поведения на себя, скорее, выстраивая барьер между объектами и собой, начинаю радоваться ходу истории: многие стыдливо прячут свои документированные ценности за паролями к мобильным устройствам, некоторые закрывают их в голове, некоторые, озираясь по сторонам, ищут подходящий момент выпустить из рук рычаг контроля. И вот, момент истины: быть обнаруженным, как констатация персональной свободы.

Ты попался, ты сейчас будешь выставлен на всеобщее порицание, тебя проведут по всему длинному списку морали. Мораль становится неким устаревшим, совершено архаичным документом, сливается в отстойник вместе с религиозными заповедями, тиражируется на потребу каждому, кто ищет причины, почему "не". Куда деваться, потреблять можно не только бархатные лоферы и шоколадные маффины. Потребляй всё. Желательно напоказ.

Хороший, плохой, злой. Как гамма красок, которые преобладают в твоей сегодняшней одежде. Математика строга даже к самым маленьким: слишком много агрессии и мало сострадания к животным. Бойкот, крошка.

Мы привыкли к схематичности всего, ибо так удобно не думать. Удобно не описывать ревность, боль, отчаяние, удобно не думать о других, себе, жизни. Удобно брать в руки оружие, предавать женщин и выставлять рогоносцами мужчин. Удобно обманывать родителей и воровать деньги. Удобно делать всё наперекосяк, удобно защищаться.

Какие там умные дома и сверхзвуковые истребители. В мире на протяжении тысячелетий существует главный инструмент общественного комфорта, ребята.
cats

Криминально.

Неделю назад я усиленно сокрушалась, что мои писательские способности постепенно сходят на "нет". Точнее, формализуются исключительно в пресс-релизы и навязчивые сопливые подстрочники.
Пришло время изменить ситуацию, вытащить килограммы рукописей в подшивке из тайников. Я до безобразия разленилась. Я до безобразия пассивно отношусь к собственному таланту. Я до безобразия мало читаю художественную литературу, отдавая время нравоучительным научным текстам.

Мое кипение приводит к тотальному мазохизму и экзистенции.

Раньше, я бы предложила каждому из вас незамедлительную встречу за чашкой пива или стаканом кофе. Сейчас мой страх только пролонгирует и подпитывает замыкание на себе и своих терапевтических загончиках.

Так что, если тут жив хотя бы один мой виртуальный друг, предлагаю компромисс - я вас всех хочу наблюдать, я хочу говорить и понимать, хочу слушать и сопереживать. И не только по праздникам.
girls

Time to say..

Это город, который невозможно игнорировать, который не живет параллельно с тобой, покрывая своими красотами словно одеялом. Это как раз тот город, который стремится уничтожить тебя.
У меня все нормально, все просто отлично, исключая пронзительную лень, сваливающуюся каждое утро, день и ночь на голову. Единственное желание, которое не проходило несмотря ни на что - ходить и топтать эти мостовые, дорожки и бульвары. Ходить много, смотреть вокруг зорко, ничего не пропускать, ни детали. Дождинка, слезинка нищей бабки, лай собачонки, гудок автомобиля.
Когда нагуляешься вдоволь, так, что ноги гудят стальными мышцами и опухают, тогда хочется писать книги, тексты, эссе и дьявольские фельетоны. А еще хочется отнимать у города то, чего в нем так мало и не хватает всем: вкусную еду и хорошее вино. Хочется жадничать и наконец сделать так, чтобы пришедшему за мной следом гуляке ничего не досталось. Но это невозможно. Здесь всегда будет всё по своей цене в достаточным количестве для того, чтобы мы строили наши эмоции на базе вещей и предметов.
Наверное, я боюсь быть съеденной без остатка, поэтому и стремаюсь по мелочам, как молочная школьница. Еще недавно можно было сказать, что оксидант и порошок были в правильной пропорции: достаточно, чтобы махнуть рукой на вечные пробки, час жизни, выкинутый на невнятную толкотню в метро, хамство и отсутствие базовых эмоций, необходимых этому городу для гостеприимства. Потому что в моем личном пространстве, отсутствующем и воображаемом, было в разы хуже. Поэтому, все потребляемое казалось "в коня корм", приносило облегчение и подогревало стремления. Города вокруг меня не было, а сейчас я узнала его лучше, как извращенного любовника. Я уверена, что практически никто не живет так как хочет и готов мириться с этой занозой в заднице. Но миримся же, каждый день наступая на ноги и закрывая глаза на мелочи и глобальную несправедливость. Миримся же, садимся в метро и мчимся свои положенные 42 минуты от новокосино до славянского бульвара, превращаясь то ли в овощи, то ли в слепого крота.
Нам всегда будут приятны и теплы идеи социализма, идеи того, что каждый может жить хорошо и иметь ровно столько, сколько ему необходимо. Необходимо.
Этому городу до сих пор необходимо столько огней, чтобы наш неведомый и непредсказуемый край был виден из космоса, как самый крупный алмаз с самой лучшей огранкой, чтобы светил ярче тысячи солнц. Приближаясь к тупиковой точке развития, мы так и не приняли решения, как мириться с тем, что мягкость персидских ковров нам так же важна и необходима как и минимализм скандинавского быта.

Погружаясь все дальше внутрь метафизической Москвы, все сложнее принять это решение. И тем, кто его принял, здесь не рады.
drink

Сегодня опять завтра.

Тешим надеждой
Себя,
Морозим опухшие ноги,
На завтра готовим слоги,
Как будто невеждой
Сказанные,
Красным списаны
С полей дневников школьниц-сестер.
Шамаханский шатер
Затянут.
Для тех, кто крысами
Был или стал - нет разницы
Особой,
Сколько красного, черного,
Тревожного али властного.
Каков диаметр спицы,
Проткнувшей колесо хомяка
Домашнего.
Мы разного вида,
Брат.
Подсознательно-гнида
Со звездами коньяка из ларька
У метро Анино.
Сначала-свой,
А внутри пережаренный, паленый
В потешных полках закаленный,
Громкий наш, тихий немой. 
Дюжина станет прологом
Твоим.  
Нам по углам шушукать
Шептать, носами хлюпать,
Оскорблять бумагу слогом
Не придется.
Ведь катавасия:
Слать к черту глухого императора
Властителя, диктатора
Без его согласия. 


Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

drink

Жратва!

Моя рецензия на «Афише»

Продукты

Необычайно гармоничное место: прозрачные, зависшие в воздухе люстры отражаются в стекленной глади мебели, мягкие домашние кресла тихо шуршат по шерстяным коврам, а официанты говорят вполголоса. Время течет долго, еду несут быстро, музыка обволакивает и расслабляет, свет из многочисленных длинных окон струится и наполняет теплом, критически необходимым после затяжных холодов.

Столы расставлены идеально для одиночек и томных пар - из-за тонких колонн вас не будут донимать сверлящие взгляды.... Читать полностью

 Ann K 02.03.2012 16:47:00 · Хорошая рецензия? · Спасибо! Спасибо!
О ресторане: Посмотреть на карте · Все рецензии
drink

О деревнях и людях.

Вы знаете, что происходит?
Представьте, что крепкое, рослое здоровое дерево олицетворяет идеальное существование общества и государства. За идеальное слияние возьмем, к примеру, Исландию, с ее невероятно развитой общественной системой, которая не договаривается с властью, а контролирует и формирует ее. Получается, высшая степень ответственности каждого перед обществом, и общества перед каждым. Представьте, что в этом случае, страна развивается в собственном темпе, дерево растет вверх, кустится вширь, обновляясь и зеленея, не вылезая из границ собственного горшка. Однако существует страна, которая представляет собой два дерева, живущих в одном горшке, пусть бесконечно просторном, но недостаточно комфортном для каждого растения. Молодое общество, пытается договориться с государством и властью, хотя должно было содержать эти институции внутри себя, как важный орган, как сердце или легкие. Государство - иссохшее, закостенелое, старое и нелепое одновременно, не собирается открывать рта, лишь только распускать руки. Зачем вести переговоры со старыми деревьями-паразитами?
Пока не появится собственная, неотъемлемая власть, юное дерево может только закидывать бутылками и камнями своих обидчиков. Власть-такое же паразитирующее явление, как лишай или блохи. К сожалению, без насилия не обойтись, если во главе стоит цель полного изменения жизненного уклада. Либо задавят паразиты, либо победит новая сильная ветка. Может, пора изобрести способ издевательства, изведения старого трухлявого дерева, которое съест само себя?
drink

О чем боятся дети.

Начать всегда тяжело. А вот начать бояться – невероятно приятно, легко, очевидно и получается само собой: страх нисколько не противоречит скромной человеческой сущности. Чем больше живешь со страхом, тем больше появляется в микромире навязчивых дочерних предприятий под маркой «страх и ко», пройдя путь от беспокойства и подозрительности в метро, заканчивая красными огоньками в темноте.

Мне было по-настоящему страшно несколько раз. Справившись с очередным холодящим ступором страха, было принято решение методично применять усиленные антистраховые меры. Тренировка воли, намеренное насаждение опасных ситуаций, контроль истерик. Трудно было разобраться, откуда идет звенящий, морозный приступ, что при должной сноровке и усердии необходимо купировать, и, все, свобода и бесстрашие.

В 99-м году, один из центральных телеканалов запустил новостной сюжет о взрывах домов в Москве. Напуганная бледная девушка-ведущая, с огромными рыбьими глазами, не моргая считывала с телетайпа текст и понимала, как страх осушает ее горло и язык, что она уже не может произнести слова, которые завораживают ее рассудок. Все было предельно просто: здания были взорваны чеченскими террористами, в течение нескольких недель они завозили тротил в подвалы и подсобки домов, прикидываясь работниками деза… В 8 лет для меня это было страшно, но все-таки в поле понимания. Девушка из телевизора дрожала, кашляла и после нескольких извинений закончила сюжет: «…террористы использовали красные сигнальные ракеты для координации деятельности». Какие красные ракеты?! Мое детское сознание пришло в однозначный коллапс, абсолютный ступор, бесконечное холодное отсутствие мыслей по соответствующему вопросу породило страх, который я помню до сих пор.
Я долго вынашивала страх, подпитывала его собственными фантазийными догадками и детской логикой. Моя бабушка была, как многие из нас, формально верующей. То есть в молодости она люто ненавидела церкви, попов и любила партию, а как только объект любви исчез, перестала стесняться креститься на людях и освещать куличи. Так вот, я рассуждала, что эти действия продляют и улучшают бабушке жизнь, иначе зачем стоило совершать эти абсурдные пустые ритуалы.
Каждую ночь я по-своему пыталась просить у воображаемого бога сделать мой будущий день счастливым и благодарила, что я прожила прошедший. Без лишних жестов. Просила сделать так, чтобы наш дом не взорвали, и бабушкин дом тоже. Я засыпала и думала, что после беззвучных просьб под одеялом, все уж точно будет хорошо.
Каждый вечер совершая в своей узкой однокомнатной квартирке обряды чаепития и омовения, я думала об этой пресловутой красной ракетнице. Это была единственная возможность, сверхсекретный, важный факт, тайное знание, которое ведет к спасению.

Кто-то вдалеке запустил в воздух красный огонек и он на долю секунды попал в мое поле зрения. Все. Мой микрокосмос сотрясался от взрывов страха, от его излучения, от выплесков холодной всепоглощающей лавы.
Я кричала, била ногами, захлебывалась в слюнях, соплях и выла, как щенок. Но никому я не сказала про красный огонек. Никто из взрослых ума не мог приложить, почему внезапно меня как ураганом накрыло и не отпускало. Когда к горлу подкатила первая волна ужаса, я поняла, что если я расскажу о причине своего страха, она попросту не пройдет проверку на адекватность. Поэтому мне оставалось только выть. Нагорланившись, я испытала полное удовлетворение: с одной стороны дом стоял, и не было слышно взрывов, с другой я больше не боюсь красных огоньков.